Posts Tagged ‘life’

.trip || Rio de Janeiro, Brazil: life as it is.

Wednesday, November 13th, 2013

Мы заходим в кафе возле аэропорта, того самого, где взлетно-посадочная полоса заканчивается заливом, и улыбаемся девушке-официантке. С английским у нее совсем плохо, с испанским тоже, и я пытаюсь объяснить, что нам нужен холодный кофе со льдом, два пирожных и «просто кофе с молоком». Она слушает, кивает, улыбается, и говорит протяжное «о-кей».
Пирожные, любимые паштеиш де ната, возникают на столе практически мгновенно.
В ожидании кофе, я беру сахарницу, и достаю оттуда пакетики, выбирая непарные. Выкладываю их на стол и читаю много правильных слов про жизнь, про дружбу, про доброту. Девушка-официантка замечает мою заинтересованность, оббегает остальные столики, и дает мне три пакетика органического сахара, в коричневых упаковках. Я благодарю: в моей кучке такого еще нет.
А потом она приносит капуччино и латте, не угадывая, что же мы на самом деле хотели, поэтому я беру себе обе чашки, чтобы можно было глубоко вдыхать завитки кофейного аромата. Кофе оказывается удивительно вкусным.
Мы относим тарелки и чашки на стойку, расплачиваемся случайно найденной в городе на мостовой купюрой в 10 реалов, и я забираю с собой сахарные пакетики. Где-то, между “Encontre novas fronteiras” и “Um simples sorriso muda tudo”, лежит мой любимый. На нем написано “Viva intensamente”.

(more…)

.life || Про отпуск – и не только – в буквах.

Sunday, August 25th, 2013

На маяк farol do Bugio, расположенный в устье Тежу, можно попасть. Для этого вовсе не обязательно изобретать колесо (что попыталась сделать я, изначально связавшись с военными), а всего-то нужно обратиться в Junta de Freguesia de Oeiras e São Julião da Barra (+351 21 441 64 64 с 9:00 до 12:30 и/или с 14:00 до 17:30), узнать ближайшие даты поездки и записаться. Также у этих ребят есть два тематических комьюнити в Facebook: https://www.facebook.com/espacoememoria и https://www.facebook.com/espaco.memoria, где публикуются анонсы будущих экскурсий.

Есть здесь такая традиция – вешать над дверями картинки на кафеле. Как правило, изображают узоры или что-то религиозное: Деву Марию, какого-то святого или церковь. Но бывают исключения. Так, над одной из дверей в маленьком селе муниципалитета не то Ильяву, не то Овара, красуется бело-синее панно с изображением экскаватора.

Когда-то определенные цвета и узоры на азулежу могли использоваться только соответствующими сословиями. В настоящее время «закос под старину» очень веселит людей (нет, серьезно, это какой-то нереальный повод посмеяться для тех, кто «в теме»), которые в этих нюансах разбираются, потому что огромные панно в дорогих отелях вполне могут смешивать цвета знати и, допустим, фермеров или рыбаков.

– Меня поражают надписи на стенах, в которых любители граффити цитируют Шекспира, Фицджеральда или Фернанду Пессоа.
– А меня поражает, что цитаты написаны без ошибок.

В Лиссабоне, на стенах домов, оградах, и т.д. находится более шести десятков барельефов с португальскими каравеллами. Как показала практика, если использовать бытовой шантаж, я смогу назвать 27 из них, однако есть люди, которые могут назвать все без какого-либо стимула.

Если условиями предусмотрен каменистый пляж, а бонусом – острый нож, то во время отлива можно наколупать себе «морских блюдечек», приготовить их и успешно съесть. Туристы, как правило, таким не заморачиваются, но почему бы и нет?
На Мадейре их готовят так: берут моллюсков, сковороду, и сливочное масло, которое перетирают с несколькими зубчиками чеснока. Сковородку сильно разогревают, и выкладывают на нее моллюсков ракушкой вниз (лучше это делать на обычном гриле, сковороде-гриль, или подобной, где можно зафиксировать раковину), а сверху оные смазывают чесночным маслом. Все это счастье жарят минут 5-10 на сильном огне. После чего их можно смело кушать, с лимонным соком или без.
Для ленивых: в вареном виде на вкус эти «блюдечки» – типичный рапан.

Утром иду искать церковь. В каком-то очередном тупике ловлю какую-то бабушку, показываю карту и спрашиваю:
– Нужно попасть вот сюда, куда мне идти?
– Так исповеди сегодня не будет.
– Мне не нужно на исповедь.
– И для чего же еще в твоем возрасте нужна церковь?..

Одна из местных легенд гласит, что больше всего Педру Алвариш Кабрал, открывший Бразилию, негодовал из-за того, что стоило его матросам в «транзитных» пунктах встретить красивых баб, как они тут же решали оставаться там навсегда, и никуда дальше не плыть.

Эта поездка, в лице одного чудесного мальчика, подарила мне третье место в Лиссабоне, где можно бесконечно сидеть и смотреть «в никуда». Или книги читать. Впрочем, с лавочками на Каиш ду Содре все равно не сравнится ничего.

В Лиссабоне наконец-то открыли сеть муниципальных парковок возле вокзалов. К сожалению, не возле всех. К счастью, по цене в 3 евро/день. Если что, недалеко от того же Каиш ду Содре такая есть.

В Португалии никто никуда не спешит и все всё понимают. Поэтому если на узкой улочке кто-то остановился, чтобы вынести-занести вещи/зайти в забегаловку, взять кофе/посадить в машину бабушку/ обойти, посмотреть, все ли в порядке с колесами, все остальные водители, вынужденные ждать (потому что улица узкая, две машины не разъедутся никак), и не подумают сигналить или торопить.

В Кашкаише маяков два: всем известный farol de Santa Marta, и менее известный farol da Guia. Местные уверены, что без посещения второго нельзя говорить «да видел я ваш Кашкаиш».
К слову, еще один маяк, относительно недалеко, farol do Cabo Raso, но это уже не черта города, хотя и в пределах «района». Да и вообще, если брать побережье от Лиссабона до Кабо да Рока, то штук 6 маяков там наберется точно.

В этой чудесной стране я никогда не ставлю будильник не потому, что мне никуда не нужно, а потому, что за последние года три не было и дня, чтобы в шесть утра под окнами не проехал – с шумом, гамом, а иногда и песнями по радио – мусоровоз.

Лучший совет, который мне здесь дали, звучал так: «никогда не жарь сардины дома». Конечно, на слово я не поверила, и один раз поиграла в кулинара-умельца: всю следующую неделю в доме пахло как в Лиссабоне во время фиесты Санто Антонио.

В старину были специальные мастера, которые составляли на дорогах знаменитые узоры из брусчатки. Со временем это знание частично исчезло за ненадобностью, частично было вывезено в лице оставшихся специалистов за океан, в Бразилию, где благополучно нашло применение в небедных частных владениях. Поэтому сейчас, если нужно восстановить какой-то исторически важный фрагмент узора в том же Лиссабоне, чаще всего приглашают бразильцев.

Из вечерних диалогов:
– Портвейн. Все как обычно: начинается с «я столько не пью», – рассуждает Начо. – А заканчивается «а что, второй бутылки нет?».

После экспресс-курса по истории Португалии времен Древнего Рима просмотр мультиков про Астерикса становится минимум в два раза смешнее.

Говорят, что португальцы в сфере обслуживания не любят, когда с ними говорят по-испански. Теория, впрочем, расходится с практикой: на данный момент не было еще ни одного работника, который бы на мой вопрос «English or Spanish?» сказал «English».

.life || 20130815-2215

Thursday, August 15th, 2013

Утром на витрине у зеленщика обнаружила странное объявление: куча разных дат, и приписка, что в оные магазин будет работать только до обеда. На кассе спрашиваю:
– А почему режим работы такой… неровный?
Он обиженно смотрит на меня, и в этих глазах – вся боль мира. Потом вздыхает:
– Так футбол же!
Я как-то не учитывала, что тут игра даже дворовой команды – повод для национального праздника районного масштаба.

Удивительное рядом. Если задать дедушке-соседу вопрос, где лучше покупать свежую рыбу, то можно получить пару «явок для своих». Если ради интереса опросить всех пожилых жителей подъезда, то число этих самых явок разрастется до пары десятков. Причем, каждая будет в стиле «у Жоао лучше брать сардины», «а вот там – крабов». При этом молодежь вообще не в курсе таковых, и советует идти в дальний большой супермаркет.

На пляже познакомились с испанской парой из Толедо, которые приехали в Португалию в отпуск. Пока их 1,5-годовалый отпрыск делал вид, что играет с Бубликом в мяч, а сам пытался незаметно сбежать в воду, мать семейства, в перерывах между пресечением попыток бегства, делилась:
-…и тогда я поставила ультиматум: «или мы всей семьей едем в отпуск, где ты перестаешь сидеть перед своим компьютером, уделяя время сыну, или забираю ребенка, и уезжаю к родителям». Он молодец, все понял, и вот, мы тут отдыхаем.
Отец семейства тем временем лежал под зонтиком с iPad’ом и холодным пивом из собственного переносного холодильника.

На четвертый день жизни в нашем чудном селе:
– Мама, а что едят ящерицы?
– Мух.
– Нам нужно наловить мух, и покормить ящерицу, которая у нас на балконе живет.
– Эстела, не выдумывай, нет там никакой ящерицы. Я там уже дважды убирала, думаешь, я бы не заметила?
Сегодня вечером вешала белье, и случайно подняла голову вверх. На стене под потолком сидел толстый геккон.
Утешаю себя, что, судя по внешнему виду, наша помощь в добывании еды ему точно не нужна.

.life || 20130807-2309

Thursday, August 8th, 2013

Ближе к пяти вечера даже электрички по раскаленным рельсам ползут осторожно, без лишних рывков и скрипа на остановках. В вагонах – свой микромир, с разговорами, ссорами, случайными встречами и прощаниями невпопад, книгами, запотевшими бутылками с водой и резким, уже привычным запахом крема “от солнца”. Электронное табло сообщает о времени и температуре “за бортом”, но первое никого не интересует, а вторая попросту не важна: рано или поздно поезд доедет до конечной, и, хочешь или нет, придется выйти, вдохнуть горячий соленый воздух и выбрать лестницу, ведущую к воде.
Но до этого момента еще далеко, и пока наш вагон украдкой скользит, а Эстела дремлет, поджав ноги, я думаю о двориках Альфамы, ключе от заброшенного дома и коде сигнализации, который так никто и не сменил, следующей зиме и поющем ветре над чьей-то дверью. О письмах, которые снова забыла отправить, вибрации машины, если въехать на ней в стог сена, теплом инжире в пакете, ясноглазой девочке, с которой мы сегодня бродили по городу, о том, горячие ли желтые корпуса трамваев, если дотронуться до них ладонью. О небе, похожем на отрезок голубого шелка, на который аляповато нашили вату облаков, запахе больших, болотно-зеленых помидоров в корзинке пожилой дамы через два ряда и о том, что последние месяцы слишком торопилась.
Когда на нашей остановке открываются двери, телефон оживает сообщением из двух букв и четырех цифр. Я знаю, о чем оно, и улыбаюсь.
Эстела берет меня за руку, и мы выходим, чтобы начать спускаться по ступенькам. К океану.

.life || 20130803-2313

Sunday, August 4th, 2013

За год мало что изменилось, даже уборщица в доме та же. Oна узнает нас, улыбается, учит Эстелу португальским детским песенкам, пока мы вместе едем в лифте, и, в шутку, негодует от ее испанского произношения.
– Ты в Португалии, Эс-те-ла, – нараспев говорит она на португальском. – Слушай меня и повторяй точно-точно, иначе не будет красиво.
Я перевожу, но Эстеле повторять сложно, она улыбается во весь рот.

Август у океана уже не совсем лето, но еще не осень, у него отчетливый соленый привкус и насыщенный, золотисто-медовый цвет песка, кофе с корицей, дымки от падающего за горизонт солнца: если где-то его и можно почувствовать физически, то только тут. У всех оттенков есть звуки, ароматы и свои истории, по крайней мере, здесь в это веришь без тени сомнения. И в этой феерии ощущений нет будущего, нет прошлого, одно сплошное настоящее патокой медленно скользит вдоль пляжей, едва касаясь загорелой кожи и изредка покачиваясь на волнах.

Приезжает Пати, привозит вазон с пальмой и то, что она назвала “двумя сумками с едой”. Судя по звону, это и не еда вовсе, но уже вечер, у нас на балконе есть столик, в шкафу бокалы, поэтому я открываю бутылку вина, оставленную мне хозяевами, и мы молча сидим, смакуя концентрированные сумерки. Идеальная картинка, в которую я убегала последний месяц, по щелчку превращается в реальность.
Перед тем, как уйти, она спрашивает:
– Ты в порядке?
Я пожимаю плечами:
– Я в равновесии.
Она кивает и улыбается. Я улыбаюсь в ответ. Мы обе знаем, насколько оно обманчиво.

Сделай первый шаг, и я сделаю остальное. (с)

Wednesday, July 3rd, 2013

– Куда поедем?
– А куда ты хочешь?

Я задерживаю дыхание: этот вопрос мне уже задавали, практически при аналогичных обстоятельствах, менее суток назад. Тогда он вызвал раздражение, сейчас я балансирую на грани между скукой и равнодушием, но – почему бы нет? – четко отыгрываю прошлое.

– На Марс. Отвези меня на Марс.

Он не удивляется. Или, по крайней мере, не подает виду. Просто кивает, и, отпустив руль, откидывается на креслo. Мы молчим, и только равномерное тиканье “аварийки” нарушает тишину пустой улицы. В какой-то момент он оборачивается, смотрит на меня, но вместо того, чтобы сказать хоть что-нибудь, лишь качает головой.
Я хочу рассказать о прошлом вечере, о самолете, о том, что получила новый проект, о фотографиях, о завтраках, об ожиданиях и о билетах в Рио. О рассветах, о последней прочитанной книге, о новых логических задачках и о том, как я иногда скучаю.
Хочу, но не рассказываю, потому что не здесь, не сейчас и не о том.

– Пристегнись, – говорит он, заводя машину.

Щелчок ремня, лабиринты улиц, я не ориентируюсь, но это и не нужно: усталость от мелькания разноцветных огней завораживает, и я закрываю глаза, представляя свой любимый пляж на закате. Мы едем, и все равно, доедем ли, потому что вовремя промолчать тоже нужно уметь.
Город исчезает в движении, и огни магистрали теряются где-то далеко за спиной. Машина проносится сквозь угасающий след одинокого фонаря, и скользит дальше, по проселочной дороге, – маленькой, черной и бесконечной, – слегка вибрируя. Он уверен и спокоен: мое ощущение скорости сосредоточено только в его ладонях.

– А теперь держись крепко, – бросает он и делает резкий поворот. Автомобиль, практически перепрыгнув кювет, врезается в длинные стебли кукурузы, и едет дальше, ломая их с пронзительным злобным хрустом.

Проходит совсем немного времени, и путь завершается плавной остановкой. Вокруг нет ничего, только ровные ряды кукурузных стеблей покачиваются в свете фар. Он глушит двигатель, выключает иллюминацию и протягивает мне руку:

– Давай, помогу выйти. Свою дверь ты вряд ли нормально откроешь.

Кое-как, забыв о грации и здравом смысле, проклиная летние босоножки, я выбираюсь из машины. Вокруг – темнота, наполненная едва слышными шорохами и приглушенным шелестом. И ни единой живой души.

– А теперь – садись, – он аккуратно поднимает меня, и садит на капот, – думаю, на Марсе было бы как-то так.

Я оглядываюсь: вокруг только силуэты стеблей, и больше ничего, мы где-то между мирами, без времени, без дат, без подробностей. Чужие родные люди. Нам не о чем спорить, нечего делить, незачем путаться в определениях. Он садится рядом.

– Вверх. Смотреть нужно вверх, – в его словах я кожей чувствую улыбку. – Какой же Марс без неба?

Морщу нос, и поднимаю голову.
В то же мгновение на меня обрушивается миллион звезд.

.trip || One pure morning in Warsaw.

Monday, March 11th, 2013

В марте просыпается Варшава поздно: в восемь утра, заливая улицы лучами цвета меда, солнце медленно взбирается все выше, пересчитывая черепицу на крышах Старувки. Город пустой и нежится в полудреме, только кое-где уборщики заканчивают работу, да редкие старички и старушки идут выгуливать своих питомцев. Все они знакомы, улыбаются друг другу, здороваются, обмениваются новостями, и мы чувствуем себя среди них неловко, как если бы нас застали за подглядыванием в замочную скважину.

– Что ж вы рано-то так, еще закрыто все, – с непередаваемой смесью сочувствия и одобрения сокрушается бабушка с маленьким белым пуделем. – Откуда приехали?
Мы отвечаем «Киев» и «Брюссель» одновременно и смеемся, в мгновение превращаясь из наблюдателей в часть этого странного и немноголюдного утреннего сообщества. Она улыбается, и, заговорщицки подмигнув, объясняет, в какой закоулок нужно свернуть, чтобы раздобыть кофе.
– Не бог весть какой, но утром все лучше, чем ничего, – говорит она на прощание, и уходит, растворившись в контровом свете, и только далекий звук тявканья собачки еще долго никуда не девается, многократно отскакивая горошинами от стен домов.

Центральная почта также пустынна: два человека вместо привычных длинных очередей озадачивают. Мы покупаем марки, и серьезный клерк отматывает длинную ленту с наклейками «Priority» в довесок. Мне бы очень хотелось сказать, что в этот раз я вспомнила, в какую сторону открывается входная дверь, но это будет неправдой: заметив замешательство, дверь – с «Прошу пани», конечно же, – открывает мне один из посетителей.

Мы ходим, и рисуем общие воспоминания, отмечая детали, рассматривая дверные ручки и вывески, ощущая каждой клеткой движение воздуха от крыльев испуганных голубей, и перебирая цветные карамельки в карманах. Стараясь не мусорить лишними звуками, мы молчим: преступлением было бы нарушить хрупкое равновесие, сотканное из утреннего ветра, пения птиц, согретых первым солнцем лавочек и скрипа открывающихся окон.

«Оказывается, очень просто почувствовать себя вот этим самым priority в пустом утреннем городе», говорит мой спутник, и я киваю в знак абсолютного согласия. Здесь и сейчас, на залитой солнцем Рыночной площади, мы – самые важные люди, нам некуда спешить и не нужно ничего никому доказывать. Через час город проснется окончательно, и наполнится суетой и миллионами разных звуков, соединенных в истории и восклицания.

Но это будет уже не наша Варшава, этот город будет принадлежать кому-то другому.

(more…)

.trip || Winter in Lisbon.

Tuesday, February 5th, 2013

Лиссабон говорил со мной, говорил много и обо всем на свете, и это было очень. Стихи корявыми буквами на стенах домов, трафареты на мостовых, цитаты на сахарных пакетиках, указатели – казалось, в каждой, даже самой незначительной детали, он берег для меня нужные и важные слова, осязаемые и удивительно близкие. Он просто чувствовал, что и когда нужно сказать, и это было пронзительно красиво, как туман, который почти каждое утро укутывал реку мягким покрывалом нежного сиренево-розового цвета.

Я знаю кафе, в котором вентиляторы нужны для того, чтобы разрезать часы на минуты. Знаю оливковое дерево, которому больше 180 лет. Знаю, сколько ступенек на Beco da Cardosa и из каких стихов цитаты, что написаны на набережной Тежу, если идти в сторону Белема. Мне нравится встречать лиссабонские рассветы, ради которых вовсе не тяжело просыпаться, пить кофе на станциях метро, бродить по лесенкам, проходам и внутренним дворикам, хранить пробки от vinho verde, часами сидеть на лавочках у Cais do Sodré, с книжкой или без, и дышать океаном на пляже в Эшториле.

В Лиссабоне живут мои люди: я люблю ходить с Луишем на ночную охоту за трамваями, встречаться с Фредерико и Аной и слушать их новости, видеть, что Паулу счастлив, спорить с Начо. Я прихожу под свое любимое дерево у форта уже седьмой год, скучаю по нему, как по живому человеку, и, когда становится совсем невыносимо, Пати шлет мне его фотографию «вот, пять минут назад здесь было так».

Этот город – мое равновесие, моя радость, моя боль, мое счастье и моя печаль. Он нежен, как мелодия фаду и эгоистичен, как всеми любимый ребенок. Он умеет утешить легкими касаниями теплого ветра, и умеет показать равнодушие, от которого становится холодно до дрожи. Он живет в полную силу, не размениваясь на компромиссы: только лучшее, только на двоих. В моей жизни он – «навсегда», пустившее корни в вены.

Помнишь, ты рассказывал мне, что пробыл в Лиссабоне пару дней, все было хорошо, но не зацепило. А потом вернулся домой, и в какой-то из совершенно обычных дней оказалось, что вместо сердца у тебя теперь купол Пантеона?
Я всю неделю видела из окна твое сердце. Оно прекрасно.

(more…)

.trip || [In]nsbruck.

Wednesday, January 16th, 2013

Крыши Инсбрука дышат своими трубами в такт новогоднему джазу, и этот ритм пронизывает город, отражаясь эхом в каждой вывеске, и отскакивая от закрытых дверей звонко, как монеты, падающие на брусчатку. Я вижу горы, и сегодня они пахнут кофе из музейной чашки в ладонях. Музыка завораживает и кружит, пульсируя под кожей и разлетаясь теплым, почти весенним, ветром.
   – Вы позволите?
И мы танцуем на башне, под это дыхание, слегка неловко, случайные чужие люди, разделившие неожиданно трогательный момент в несколько минут и три тысячи лет одновременно. У нас нет ничего общего, кроме этого джаза длиной в маленькую жизнь, которая закончится, как только устанет оркестр.

Cижу в кафе со стопкой черно-белых открыток, на большинстве которых изображен снег. Задник каждой из них уже исписан мелким почерком, каждую из них я уже отпустила. Отпустила, но не отправила, потому что почта закрыта.
   – Подскажите, а можно сегодня где-то достать марки? – обращаюсь к пожилому человеку за соседним столиком, с которым минут десять назад мы вскользь обсудили последние новости и скудный выбор выпечки в последний день года.
   – Марки? – переспрашивает он.
Показываю открытку, на которой живого места не осталось.
   – Марки. Отправить почту.
Он переговаривается о чем-то со своей спутницей, та улыбается и кивает.
   – Через 40 минут подходи сюда, ко входу, – говорит мне собеседник.
Когда мы встречаемся в следующий раз, он стоит один, замотанный в клетчатый шарф. В руках – бумажный пакетик.
   – Вот. Все, что у нас нашлись.
   – Спасибо. Может, я Вам деньги верну за них?
   – Не нужно. Мне достаточно знать, что ваше поколение еще пишет письма.

   Холод в Инсбруке мягкого сизого оттенка, равнодушный, сырой и густой, как патока. Он липнет ко всему, до чего дотягивается, и ненадолго отвлечься от него помогает только терпкий запах глинтвейна, теплый хлеб, забегать греться в сувенирные лавки через каждые два десятка шагов и внутренний дворик-колодец, где зимует два десятка велосипедов.
   Телефон «моргает» зеленым сигналом. Пропущенное сообщение. Пара десятков букв, и я улыбаюсь в ответ сквозь тысячу километров. В один миг холод снаружи теряет свою власть: в моем внутреннем городе восходит оранжевое яркое солнце.

(more…)

С днем рождения :)

Friday, November 25th, 2011

Три года назад, в Мадриде, у нас родилась Эстела :)